Наступает ли время сверхлюдей?

Posted by admin | Сегодня в мире | Пятница 31 Август 2012 13:03

Источник перевод для mixednews – Cowanchee

По мере того, как биоинженеры исследуют способы преодоления наших человеческих ограничений, перед нами встаёт вопрос – находится ли наш вид на пороге глобального апгрейда всего человечества как вида?

Хью Герр потерял обе ноги ниже колен в подростковом возрасте, когда обычное альпинистское восхождение закончилось трагедией. Но если вы задаёте себе вопрос «Бедный парень, как же он справился с этим?», то вы, возможно, слишком переживаете за него. Герр чувствует себя просто отлично.

Глава группы исследователей бионики Массачусетского технологического института, Герр разработал высокотехнологичные искусственные ноги, которые превосходят по своим возможностям природные органы. Сейчас он выбирает себе ноги так же, как большинство людей выбирает ботинки. У него есть один набор протезов для ходьбы, более длинный набор для бега, и множество особых пар ног для скалолазания, включая один набор, который удлиняет его рост свыше двух метров и десяти сантиметров, и ещё один со встроенными алюминиевыми клешнями, которые позволяют ему передвигаться по различным поверхностям подобно Человеку-Пауку. «Я могу заниматься скалолазанием совсем на другом уровне с помощью искусственных ног. Я воспринимаю их как удачную возможность, палитру, с помощью которой я могу творить», говорит он своей аудитории перед тем, как закончить своё выступление небольшой демонстрацией ирландских танцев.

А ещё взгляните на удивительную Эйми Маллинс, одарённую атлетку и фотомодель (а также девушку с двумя ампутированными ногами), которая участвовала в Лондонском пешем марафоне в 1999 году с парой вырезанных из дерева искусственных ног с интегрированными ботинками от модного дизайнера Александра МакКвина.

Герр и Маллинс не просто экстраординарные люди: они ходят и занимаются скалолазанием, бросая вызов общепринятому мнение об инвалидности. Они предлагают нам вообразить себе время, кстати, не такое далёкое, когда высокие технологии и наше физическое тело объединятся такими способами, которые наделят людей совершенно новыми способностями. Супер-способностями, о которых люди мечтают уже давно.

Фотография Стеларка с ухом на его руке

Со своими элегантными искусственными членами тела, Герр и Маллинс воплощают собой то, что Стив Фуллер, профессор из Университета Уорвика, называет Человечество 2.0:  «человеческое состояние, когда понятие «нормальное человеческое тело» уже не воспринимается как данность». Организатор различных перформансов по имени Стеларк трактует это по-своему: «Мы больше не можем думать о нашем теле как простой оболочке, покрытой кожей и содержащей в себе единственное Я… Теперь мы во многом плоть, металл и программное обеспечение одновременно». В своей работе он подчёркивает это многими драматическими способами, например, с помощью выращенного из клеток уха, которое хирургически имплантировано в его левую руку и оснащено встроенным микрофоном, транслирующим всё, что оно «слышит», в интернет по беспроводному каналу.

Люди – это всего лишь мешки из плоти, костей и внутренних органов? Так и было… до вчерашнего дня. Но сегодня человеческие усовершенствования пересекают границу территории научной фантастики. Всё, что только может представить себе человеческое воображение, технология всё в большей степени способна реализовать.

Итак: вы хотите иметь силу, подобную способностям Человека-Паука? Военные разрабатывают экзоскелеты, которые облекают человеческое тело и способны поднимать огромные тяжести. Солдаты в поле обычно носят на себе вес вплоть до сорока килограмм. Экзоскелеты могут сделать подобную нагрузку гораздо менее тяжёлой, снижая также и травмы спины – бич полевой армии. Вы хотите избавиться от тяжёлых последствий вынужденного недосыпания? Или как насчёт того, чтобы спать всего лишь четыре часа в день? Технология под названием транскраниальная магнитная стимуляция может помочь вам в этом. Или быть может, вы хотите перемещать предметы, используя только силу вашего ума? Это тоже возможно – и для этого вам вовсе не надо быть Ури Геллером. В 2011 году Всемирная книга рекордов Гиннеса присудила награду аппарату «NeuroSky MindWave», анализатору мозговых волн, с формулировкой «за самую тяжёлую машину, сдвинутую с помощью мозгового управляющего интерфейса». Команда-победитель сумела с помощью такого интерфейса заставить подъёмный кран поднять с земли автомобиль Volkswagen.

А скоро та же компания, которая разработала «MindWave», готовится представить миру электрокардиографический чип, который позволит человеку контролировать свою электронику с помощью энергии сердцебиения. Да, всё верно, ваш сотовый телефон почувствует вашу любовь.

И это только начало. По мере акселерации прогресса в таких областях как материаловедение, робототехника, нейробиология, биология, искусственный интеллект, геномика и ряде других дисциплин, человеческие возможности смогут достичь того, что сегодня кажется абсолютной фантастикой.

А тем временем прямо перед нами стоит такая вещь как кризис устойчивости, которая требует нашего пристального внимания. До сегодняшнего дня мы преследовали два различных пути в решении проблем. Первый – это эффективное использование ресурсов. Вы знаете эту схему: уменьшение, повторное использование, переработка, снижение выбросов углекислого газа. Второй – тот, к которому мы неизбежно придём, если провалиться первый – это геоинженерия: манипуляции природными системами планеты с целью удалить из них диоксид углерода, или научиться отражать солнечную радиацию во всемирном масштабе.

Люди вроде Герра, Маллинс и Стеларка указывают нам на третий путь. Вместо того, чтобы переделывать планету, давайте попробуем переделать человека! Беспокоитесь о том воздействии, которое оказывает человек? Уменьшите его – в буквальном смысле. Это не игра слов. В статье, опубликованной в журнале «Ethics, Policy and the Environment» учёные С. Мэтью Ляо, Андерс Сэндберг и Ребекка Роуч предлагают выдвинуть ответ изменениям климата в виде уменьшения человека. «Нам необходимо определённое количество пищи и питательных веществ, чтобы поддерживать каждый килограмм нашего тела… Более крупные люди также потребляют энергию менее очевидными способами. К примеру, автомобиль вынужден использовать больше топлива для перемещения более тяжёлого человека; чтобы одеть более крупного человека, требуется больше ткани» – и так далее.

Авторы статьи предлагают краткий список способов решить эту проблему, включая снижение уровня человеческого гормона роста. Доктор Ляо говорит: «Люди могут воспротивиться этой идее, поскольку они думают, что существует некий оптимум – например, средний рост для данного сообщества. Но я считаю, что нам следует помнить, насколько изменчивы характеристики человека – например, тот же рост. Столетие назад люди были в среднем намного ниже, и с медицинской точки зрения в этом не было ничего неестественного».

И в самом деле, мы пришли к нашему текущему росту частично благодаря успешному потреблению: но при этом мы оказали беспрецедентное давление на природные ресурсы.

Однако, если «уменьшение размеров» звучит слишком фантастично или сомнительно, есть и другие возможности для инжиниринга человека, о которых рассуждают авторы статьи. Они включают в себя химически индуцированную непереносимость мяса для снижения потребления говядины, снижение темпов рождаемости с помощью когнитивного усовершенствования («по всей видимости, существует связь между познанием и более низкой рождаемостью», говорит профессор Ляо), и фармакологическое укрепление способностей к альтруизму и эмпатии.

А ещё есть возможности, о которых они не упоминают. Как насчёт людей, способных сопротивляться жару? Или людей с усовершенствованной системой пищеварения, которые способны получать больше энергии от каждой калории, полученной с пищей? Обе эти возможности активно изучаются американскими военными, и не для того, чтобы спасти планету, а для того, чтобы создать лучшего солдата. И зачем на этом останавливаться? Что если нейро-компьютерные интерфейсы позволят людям иметь полностью достоверное переживание окружающего мира, даже не покидая своей комнаты? Это может позволить сохранить природу нашей планеты в её естественном состоянии, не говоря уже о снижении масштабов морских и воздушных перевозок.

Биоинженерия устойчивой человеческой системы может быть технически пока недостижимой, но она в то же время и далека от недостижимой фантазии. Это также представимо, как и отправка человека на Луну в далёких 1950 годах – и все мы знаем, чем обернулась эта история. Что требуется в настоящий момент, так это культурная ставка – и диалог, посвящённый этим вопросам, уже стартовал. Многие люди, разумеется, испытывают ужас перед подобными перспективами. Когда было опубликовано интервью с профессором Ляо из Университета Нью-Йорка, посвящённое его работе, Твиттер-канал издания взорвался от яростных криков. Однако нам стоит, как минимум внимательно изучить предлагаемый метод, особенно с учётом того, что существующие методы очевидно не работают. Также следует принять во внимание, что биоинжиниринг природной среды это экстремально рискованное занятие – фактически, стратегия последнего шанса. Насколько мы можем судить с позиций наших познаний сегодняшнего дня – изменение человека является более безопасным. (Лучше иметь мутировавших людей, чем мутировавшую планету…)

И всё это отнюдь не такое новомодное явление, как многие могли бы подумать. Мы занимаемся усовершенствованиями самих себя на протяжении столетий – возьмите к примеру хотя бы обычные очки для чтения – и эта тенденция начала существенно нарастать в последние несколько десятков лет. Вы хотите улучшить своё атлетическое, академическое или сексуальное состояние? Примите вот это. Ваши колени износились? Попробуйте титановые модели, они прослужат вам ещё тридцать лет.

Усовершенствования в наши дни позволяют тем, кто прежде был инвалидами, становится полностью способными, или даже суперспособными. Около четверти миллиона людей по всему земному шару сейчас имеют кохлеарные имплантаты, которые воспроизводят внешние звуки, напрямую воздействуя на слуховые нервы с помощью хирургически вживлённых электродов. Южноафриканский атлет Оскар Писториус показывает результаты уровня Олимпийских игр на своих искусственных ногах. И весь этот процесс и не думает останавливаться…

И этому есть также и операциональное оправдание. Как заметил Андерс Сэндберг, один из авторов обсуждаемой нами статьи: «Изменения климата и многие другие проблемы имеют восходящие и нисходящие решения. Например: 1. Человеческое потребление ведёт к 2. Повышению спроса на продукцию и энергию, что ведёт к 3. Росту промышленности, который ведёт к 4. Повышению выбросов парниковых газов, которое ведёт к 5. Перегреву планетарной системы, который ведёт к 6. Ужасным последствиям». Наиболее эффективные точки вмешательства находятся так высоко, как это только возможно, на уровне потребления – и именно здесь возникает идея о биоинжиринге человека.

Вдобавок, здесь есть и аргумент высшей справедливости. Человечество породило кризис: и мы должны взять на себя полную ответственность за его решение, вплоть до изменения наших собственных тел. Это наша телесная карма.

Но необязательно хорошая карма. Возьмите для примера потребление ресурсов. История полна примерами, когда усилия по решению проблемы в одном месте приводили к появлению новых проблем в другом месте. Возьмите, к примеру, разрушающие озон хлорфторуглероды, изначально разработанные как экологически чистая альтернатива своим токсичным собратьям-хладагентам. Всегда существует возможность того, что технологическое улучшение создаст такую нагрузку на природу, которая превысит все её экологические преимущества. Это могло бы произойти, к примеру, если бы большие количества редких драгоценных металлов были использованы для внесения усовершенствований во многие сферы жизни человечества. Или если бы такое движение просто запустило пресловутый обратный эффект – когда ресурсы, сбережённые в одном месте, создают возможность для увеличения потребления в другом месте.

Два наибольших вопроса, которые встают в связи с этим – это конечно вопрос управления и равенства. Будет ли человеческий биоинжиниринг прерогативой исключительно богатых? Станут ли те, кто не может получить доступ к нему, членами нового низшего класса в мире, спроектированном для идеальных людей? Кто будет определять, какие технологии допустимы и как будут распределяться продукты этих технологий? Потребуются огромные работы правительств по всему миру, чтобы даже просто начать решать эти вопросы.

Как замечает доктор Ляо, мы вид существ, которые пребывают в непрерывном движении. Забудьте о фиксированных точках, окончательных фазах, или завершённом чём-либо. Человечество – это процесс, и то, как он протекает – это и есть устойчивость.

Мы склонны воспринимать проблемы как пункты в чеклисте. Мы решаем одну проблему, ставим галочку «Выполнено» и переходим к следующей. Но устойчивость работает совсем не так. Мы делаем некоторые успехи и перед нами встают новые вызовы. Любой прогресс это итерационный процесс. Как говорит футурист Ямас Касио, «Трансформационные видения и большие технологии могут избавить нас от проблем устойчивого развития, с которыми мы сталкиваемся сейчас, но весьма вероятно, что они приведут нас к новым дилеммам устойчивости. Устойчивое развитие это не конечная точка, это хрупкая динамика».

Человеческий биоинжиниринг возможно является нашим спасением: но он также может повлечь за собой непредвиденные с нашего существования уровня знания и нежелательные последствия. Наиболее вероятно, что он решит некоторые проблемы, создав при этом несколько новых – с которыми мы будем также иметь дело, двигаясь по дороге времени.

Устойчивое развитие это история, и сейчас в ней появляются новый герой и новая сюжетная линия. Человечество 2.0: герой или злодей? Читай же дальше, Матильда.

Дальний Восток между Россией, Китаем и Америкой

Posted by admin | Сегодня в мире | Пятница 31 Август 2012 7:27

Источник перевод для mixednews – josser

Отношения Москвы со своими восточными территориями, особенно девятью провинциями Дальнего Востока России (ДВР), имеют не последнее значение для безопасности России и азиатско-тихоокеанского сообщества в целом. Щедро одарённый ресурсами ДВР, на долю которого приходится 36 процентов территории страны и 25 тысяч километров морского побережья, является ценным и стратегически желанным активом. Однако, обладая лишь 4,4 процентами населения Россия и внося в ВВП страны всего лишь 5,6 процента, он остаётся её слабыми и недоразвитыми задворками. Географическое положение ДВР рискованно: удалённый и слабо связанный с европейским центром России, находящийся также в неуютной близости к динамичным и амбициозным внешним центрам силы, из которых в первую очередь выделяется Китай. В более широком геополитическом смысле, вес Москвы продолжает основываться главным образом на её военно-политическом присутствии на ДВР – её промышленное и финансовое влияние в этой части мира на сегодняшний день является в сущности незначительным. Вместе с тем, в современном мире компоненты власти, непосредственно не связанные с обеспечением безопасности, имеют огромное значение и в конечном итоге именно они определят, сможет ли Москва успешно сохранить реальный суверенитет над ДВР или взаимодействие внешних сил будет всё сильнее довлеть над экономическим и политическим будущим региона.

Появление стратегии

После распада Советского Союза Дальний Восток прошёл сквозь период забвения: в девяностые годы ДВР впал в глубокий экономический кризис, потеряв 15 процентов своего населения (на данный момент отток вырос до 25 процентов) и свыше 90 процентов своей тяжёлой промышленности. Из-за чрезмерных бюджетных сокращений военно-морские и сухопутные вооружённые силы «пережили существенную деградацию». Общий развал государственного аппарата дал беспринципным региональным начальникам небывалый уровень автономии, который предполагал «либерализованное» принятие решений по вопросам торговли и миграции. Однако в минувшем десятилетии Москва произвела переоценку своих стратегических приоритетов в Азиатско-Тихоокеанском регионе, начав укреплять свою власть и присутствие на ДРВ с прилегающими забайкальскими провинциями, и вложила немалые ресурсы в развитие этих районов. Ожившим интересом Москвы к своим восточным землям двигала геополитика. В 2006 году Владимир Путин назвал изоляцию и общую отсталость ДВР угрозой национальной безопасности России, а в исходящем от государства планирующем документе 2007 года (Федеральная целевая программа «Экономическое и социальное развитие Дальнего Востока и Забайкалья на период до 2013 года»; прим. mixednews.ru) было отмечено, что «присутствие России в Азиатско-Тихоокеанском регионе в настоящее время не соответствует той роли, на которую претендует наша страна в мировой экономической и политической системе».

Составляющие стратегии

Задачи модернизации, поставленные Россией на своём Дальнем Востоке, достигаются по двум основным направлениям. К первому относится возросшее вмешательство государства в хозяйственную сферу указанных территорий, а ко второму – движение к более тесной региональной интеграции со стремительно растущими экономиками Азиатско-Тихоокеанского региона (АТР), особенно с Китаем. Политика интеграции – которая подразумевает программы развития, связанные с привлечением значительного иностранного элемента – вызвала некую полемику; при том, что она явно необходима с финансовой точки зрения (поскольку у Москвы нет ресурсов на то, чтобы поднять экономику и инфраструктуру этих своих необъятных и суровых земель), кое-кто видит в ней искажение пути экономического развития России и ослабление в долгосрочной перспективе её общей власти над восточными регионами.

В первый компонент стратегии вошли новые административные и контрольные меры, а также новые значительные финансовые траты. В 2006 году Москва постановила организовать Государственную комиссию по вопросам Дальнего Востока «наделённую статусом руководящего органа», а в этом году учредила полнокровное Министерство по Дальнему Востоку и запланировала создание Государственной компании по развитию Дальнего Востока и Восточной Сибири. В 2007 году в соответствии с «Федеральной целевой программой» ДРВ и забайкальским провинциям было обещано 567 миллиардов рублей (около $ 22 миллиардов), а в 2009 году был принят новый документ –  «Стратегия», в которой предусматривается трёхэтапное развитие региона до 2025 года. Были поставлены амбициозные цели – 2,6-кратное увеличение в 2008-2013 гг. валового регионального продукта, а также его прирост в 4,4 раза с 2010 по 2025 год.

В действующей редакции плана на 2013 год 95 процентов финансирования предназначены для ДВР и почти 40 процентов выделены на радикальную перестройку города Владивостока: приоритетом пользуются проекты новых дорог, мостов, конференц-центра, 5-звёздочных отелей и нового университетского городка, модернизации порта и аэропорта,. Цель – подготовить город к показу международному сообществу в ходе саммита АТЭС, который должен состояться здесь в сентябре, а если шире – закрепить за ним положение современного делового центра для всего Азиатско-Тихоокеанского региона.

Москва в своих заботах по-прежнему отдаёт предпочтение своим восточным территориям. Ранее в этом году Путин охарактеризовал их развитие как «самую важную геополитическую задачу», которая стоит перед Россией, и потребовал, чтобы показатели роста, превышающие в следующие 10-15 лет среднероссийские, закрыли экономический разрыв с остальной частью страны. (По оценкам одного регионального руководителя рост ВВП на 2 процента выше российской нормы мог бы сделать возможным «схождение» в экономическом отношении Дальнего Востока и России к 2020 году).

Однако её модель развития всё в большей степени строится на привлечении к финансированию и экономическому руководству других азиатско-тихоокеанских стран. Интеграционистский порыв большей частью отражает общий уклон российского государства к переориентации экономических связей страны на восток в сторону АТР. Как объясняет это недавно назначенный министр по Дальнему Востоку Виктор Ишаев, «Россия в течение всей своей истории придерживалась в основном западного вектора своего развития, и раньше это было оправдано… Сегодня Европейский союз – наименее динамично развивающийся регион мира, темпы экономического роста Европы составляют всего 1-2%. Россия ставит своей целью войти в двадцатку самых развитых стран. Этих результатов можно получить, только работая со странами, которые активно развиваются – это Китай, Индия, то есть государства БРИК и страны АТР».

На сегодняшний день интеграция всё ещё пребывает «в зачаточном состоянии». Торговля России с АТР находится на мизерном уровне в 1 процент, и по меньшей мере половина «иностранных» инвестиций в Забайкалье и ДВР ($7,4 миллиарда в 2010 г.) поступают из преимущественно неазиатских стран, имея источниками, как правило, европейских и (через Кипр) внутренних российских инвесторов. Более того, иностранный капитал притекает главным образом к двум сравнительно состоятельным и богатым изысканиями провинциям – 67 процентов к Сахалину (в нефть и газ) и 18 процентов к Республике Саха (в основном в золото, алмазы и лес). Незначительные 14 процентов достались приграничным провинциям, соответственно, 6 процентов – Амурской области, 5 процентов – Хабаровскому краю, 2 процента – Приморью и 1 процент – Забайкальскому краю. Отчасти с целью содействия становлению более диверсифицированной модели развития особое место в дальневосточной экономической стратегии Россия предоставила Китаю, «углубляющееся стратегическое партнёрство» с которым во внешней политике составляет предмет её гордости. «Китай для Дальнего Востока играют ключевую (klyuchevuyu) роль. Нравится или нет, такова действительность», – говорит Виктор Ишаев. В обозримой перспективе решения по многим важным промышленным и инфраструктурным проектам в регионах на ДВР-Байкале будут, по-видимому, приниматься совместно с Китаем, что будет иметь непредсказуемые последствия для экономических и политических связей региона с Москвой.

Цементируя партнёрство

По словам Ишаева Дальний Восток России «испытывает сильное давление со стороны бурно развивающейся экономики соседних территорий Китая». И неудивительно: Китай является крупнейшим торговым партнёром приграничных провинций ДВР и вторым крупнейшим партнёром (после Южной Кореи) для всего ДВР. Китай – это жизненно важный рынок для металлов, угля и леса ДВР, а также основной поставщик продовольственных товаров, одежды и потребительской электроники для жителей региона. Кроме того, население северо-востока Китая превышает по численности дальневосточное российское в отношении, как минимум, 16 к 1. Китайские капитальные вложения пока существенно уступают по значению торговле (момент, который будет рассмотрен позже), но со временем интерес КНР к инвестициям должен вырасти – по крайней мере, на это надеются российские руководители.

Как известно, Россия и Китай в последние годы образовали между собой тесное политическое партнёрство, которое отражает их общие оценки в отношении Соединённых Штатов и Запада (оппозиция осязаемому западному «доминированию» в местных делах) и совпадение позиций по таким вызывающим разногласия вопросам, как санкции против Ирана, ситуация в Сирии и расширение НАТО. Страны укрепили свои отношения, разрешив давние пограничные споры, пообещав «превратить границу между ними в границу вечного мира и дружбы». Они радикально расширили сотрудничество в области торговли (Китай теперь крупнейший партнёр России) и пообещали увеличить её объём с $83 миллиардов в 2011 году до $200 миллиардов в 2020-м. Сотрудничество в энергетической сфере значительно продвинулось в результате $25-миллиардного кредита, выданного в 2009 году российским госкомпаниям «Транснефть» и «Роснефть» на строительство нефтепровода от Иркутска в Китай (и в конечном итоге, к Тихому океану), который должен обеспечить ежедневное снабжение КНР 300 тысячами баррелей неочищенной нефти в течение 20 лет. «Никогда ранее наши связи не характеризовались столь высоким уровнем взаимного доверия», – сказал тогда ещё президент Медведев, нахваливая отношения между странами на встрече в Пекине в сентябре 2009 года.

Российско-китайский консенсус обязательно повлияет на направление движения Дальнего Востока России в будущем. И действительно, Россия просигнализировала о своём намерении напрямую связать развитие востока России с программой модернизации самого Китая. Центральная архитектура и основные принципы нового экономического партнёрства освящены сентябрьским соглашением 2009 года, утверждённым президентами Медведевым и Ху Цзиньтао («Программа сотрудничества на 2009-2018 гг. между регионами Дальнего Востока и Восточной Сибири и северо-востока Китайской Народной Республики»). Программа определила 284 сферы совместной работы, особо выделив 201 «ключевой проект сотрудничества», из которых 90 находятся в России и 111 в Китае, плюс 65 целевых районов для обустройства пунктов пропуска и транспортной инфраструктуры по обе стороны границы. При рассмотрении списка программы как единого целого становится понятно, что он был составлен с целью оживить и разнообразить промышленную базу северо-востока Китая при одновременном ускорении эксплуатации природных ресурсов России и облегчении перетока добытого сырья в Китай – что в одном исследовании получило название ресурсно- и транзитно-ориентированной экономической модели для Восточной России. Анализ показывает, что более 70 процентов проектов, предусмотренных для российской стороны и охватывающих добычу полезных ископаемых, сельское и лесное хозяйство, имеет явный ресурсный акцент – в сопоставлении с примерно 5 процентами с китайской стороны; наоборот, приблизительно 90 процентов очерченных программой китайских проектов относятся к широкому кругу отраслей промышленной переработки и производства. Сфера действия программы должна включить весь Дальний Восток, в том числе проекты в восьми из девяти провинций ДВР (Якутия – исключение), а также Забайкальского края. Некоторые новые проекты, особенно по развитию инфраструктуры, поставкам железной руды и лесоматериалов, уже находятся в стадии реализации.

Неудивительно, что соглашение Ху-Медведева и связанный с ним план осуществления проекта спровоцировали неслабые дебаты в России, где широкое хождение получил взгляд на них как на отводящих востоку России роль «сырьевого придатка» в колониальных  отношениях с китайской «метрополией» и подвергающих опасности долгосрочный интерес России в устойчивом развитии. Другие предвидят неприятные последствия для российского суверенитета, а если шире, для международных отношений в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Сергей Караганов, возглавляющий авторитетный московский Совет по внешней и оборонной политике, выражает опасения в том, что для восточных регионов России и даже всей страны весьма вероятно «превращение в придаток Китая – ресурсный, экономический, а затем неизбежно и политический. И при этом без всяких «агрессивных» или недружественных усилий Китая. Просто это произойдет по умолчанию». Кроме того, он говорит, что «полузависимость» России «ещё более усилит международный вес» КНР, что должно вызвать беспокойство у других стран АТЭС. Западные наблюдатели тоже усматривают стратегические риски в указанном подходе России к экономическому развитию; военный аналитик Стивен Бланк, например, пишет о том, что «неудача» России в деле развития ДВР вынудила её «обратиться к Китаю за помощью», что «позволило Китаю начать скрепление нового порядка в экономике и безопасности в Азии за российский счёт». Экономическое поглощение ДВР Китаем отнюдь не неизбежно, но России нужно пересмотреть свои предположения, которые легли в основу ориентированной на Китай стратегии развития, и энергичнее взаимодействовать с азиатско-тихоокеанскими демократиями; среди последних также необходимо наличие хотя бы молчаливого согласия в том, что Китай не должен быть единоличным экономическим арбитром и посредником в отношениях с дальневосточными районами России.

В поисках баланса

Россия всегда в некотором смысле будет «сырьевым придатком» для других стран. Строительство диверсифицированной промышленной базы, конкурирующей с азиатской (за исключением немногих сфер, таких как космос, авиация и ядерная энергетика), – не самая реалистичная для неё перспектива. Удержание за собой реального суверенитета необязательно означает индустриализацию «с опорой исключительно на свои собственные силы», скорее, это означает разумное использование своих огромных относительных преимуществ в природных ресурсах (воде, лесе, энергии, полезных ископаемых и т.п.) для реализации геополитических задач в мировом масштабе, в том числе притязаний на влияние в АТР.

Естественно, основы геополитики исключают предоставление отдельной стране (в данном случае – Китаю) безраздельного доступа к своей ценной товарно-сырьевой базе. В России конечно же есть сторонники более взвешенной интеграционистской политики. Пока руководство Медведева-Путина трубит о выгодах партнёрства с Китаем, многие в российском обществе и правящих кругах опасаются растущего экономического и военного влияния Китая (не говоря уже о его подавляющем демографическом превосходстве) и сомневаются в разумности слишком тесной привязки ДВР к китайской экономической махине в будущем. На их взгляд, демократии Тихоокеанского региона имеют очевидный интерес к развитию ДВР – как с целью получения доступа к природным богатствам региона, так и недопущения захвата Китаем первых ролей в решении вопросов политики развития региона. Далее, предстоящее вступление России во Всемирную торговую организацию должно повысить прозрачность и предсказуемость её отношений с инвесторами АТР – нехватка чего сдерживала приток инвестиций в прошлом. В общем, складывается впечатление, что для более широкого взаимодействия ДВР с АТР созданы необходимые экономические и политические предпосылки, даже если, судя по всему, в долгосрочной перспективе экономическое превосходство Китая в отдельных частях региона, особенно вдоль границы, скорее всего, сохранится.

Хорошие новости состоят в том, что китайские инвестиции в ДВР и Забайкалье в настоящий момент невелики – официально около одного процента, согласно информации об иностранных инвестициях за 2010 год (или $7,4 миллиона), хотя эта цифра может быть и несколько заниженной. К тому же немаловажно то, что несмотря на доминирование Китая в торговле со всеми приграничными провинциями ДВР, для любой из остальных он главным партнёром не является. Так, в 2011 году Южная Корея была главным партнёром для Магадана, Камчатки и Сахалина, а Соединённые Штаты – для Чукотки. Бельгия (неожиданно) стала основным партнёром для гигантской Республики Саха –  которая почти так же велика, как все остальные территории ДВР, вместе взятые, – даже если крупнейшим импортёром товаров из Саха были Соединённые Штаты. Более того, на сегодняшний день подавляющая часть инвестиций в этих трёх провинциях приходится на некитайских лиц (и предположительно в большинстве своём неазиатского происхождения), хотя программный перечень Медведева-Ху поощряет Китай нацеливаться и на эти зоны. К примеру, Китай ведёт переговоры о разработке огромных беринговских месторождений угля на Чукотке, а также связанных с ними проектах железных, автомобильных дорог и морского порта, а ещё КНР может подписать соглашения о разведке камчатского нефтяного и газового шельфа. По мере расширения Китаем своей зоны охвата азиатско-тихоокеанские демократии могут найти выгодным и дальше укреплять свои позиции в непограничных провинциях. Речь не идёт о выкраивании здесь сфер влияния; скорее, сдерживая растущее давление Китая в регионе, другие тихоокеанские государства могут даже укрепить российский суверенитет, защищая при этом свои собственные интересы в Северо-Восточной Азии.

И вот здесь особую роль должны сыграть Соединённые Штаты. По-прежнему оставаясь крупнейшей в мире (хотя и не самой быстрорастущей) экономикой и самой влиятельной тихоокеанской державой, Соединённые Штаты имеют и ресурсы, и обусловленную соображениями безопасности мотивацию усилить своё присутствие на ДВР. Япония тоже могла бы взять на себя более активную экономическую роль, но отношения двух стран отравляются продолжающейся российской оккупацией четырёх южных островов Курильской гряды (и демонстративные визиты Медведева на Курилы в 2010 и 2012 году только усилили напряжённость). Непосредственно сейчас американское присутствие ничем не примечательно. На Америку приходилось лишь 2,2 процента общего объёма торговли ДВР в 2011 году и лишь 0,1 процента иностранных инвестиций в 2010-м – несмотря на десятки миллиардов долларов, которые были вложены раньше корпорацией Exxon в инфраструктурные проекты, связанные с добычей нефти и газа на Сахалине. Конечно, инвестиции и технологии США могут сильно помочь России в освоении и управлении необъятной ресурсно-сырьевой базой своих восточных территорий. Похоже, что ДВР должен принять на себя своё возросшее значение в американских оборонных расчётах в свете переноса внимания Вашингтона и военных ресурсов США на запад Тихого океана с целью дать ответ на китайский вызов. Стратегический союз или «антанта» между Москвой и Вашингтоном в Тихом океане, где их отношения сравнительно устойчивы, могли бы отвечать краткосрочным интересам обеих стран путём установления определённых ограничений на рост сферы влияния Китая. Тем не менее, лучшим подходом, рассчитанным на длительный период, могли бы быть всеобъемлющие региональные соглашения в области экономики и безопасности, которые бы сделали возможным активное соучастие всех заинтересованных тихоокеанских государств в развитии ДРВ и Сибири, гарантируя при этом реальный суверенитет России над территориями (с учётом преобладания китайского влияния в приграничных районах по сравнению с другими внешними силами). Возможно, Соединённые Штаты могли бы показать пример в создании подобного образования. В любом случае, определение экономического и политического статуса российского Дальнего Востока обещает в ближайшие десятилетия стать наиважнейшим приоритетом в сфере безопасности для Соединённых Штатов и остальных стран азиатско-тихоокеанского сообщества.

Настоящая причина того, зачем Китай строит свои города-призраки

Posted by admin | Сегодня в мире | Пятница 31 Август 2012 5:46

Источник перевод для mixednews – molten

29.08.2012

Пессимисты в отношении Китая и сторонники идеи его «жёсткой посадки» проглядели один из важнейших факторов модернизации Китая: самую масштабную историю урбанизации, какую видел мир. В 2011 году городское население Китая впервые перевалило за 50 процентов, достигнув 51,3 процента (по сравнению с мене чем 20 процентами в 1980 году). Кроме того, согласно прогнозам ОЭСР, к 2030 году городское население Китая должно увеличиться еще на более чем 300 миллионов человек. Поскольку миграция из сельской местности ежегодно составляет 15-20 миллионов человек, сегодняшние города призраки завтра станут процветающими метрополиями.

Шанхайский Пудун является классическим примером того, как «пустующий» проект городского строительства в конце 1990-х годов быстро стал полностью занятым городским центром, с населением на сегодняшний день примерно в 5,5 млн. человек. К 2025 году у Китая будет более 220 городов с населением свыше миллиона человек (по сравнению со 125 в 2010-м), и 23 мегаполиса с населением как минимум 5 миллионов человек.

Китай не может позволить себе отложить строительство новых городов. Вместо этого инвестиции и строительство должны быть приведены в соответствие с будущим притоком горожан.

Всё это является частью грандиозного китайского плана. Модель производителя, которая блестяще срабатывала последние 30 лет, не сможет привести Китай в обетованную землю достатка и процветания. И китайское руководство уже давно это понимает.

Два внешних потрясения – сначала из США, а теперь из Европы, вынудили китайцев начать приводить план в действие. Будучи чрезмерно зависимым от внешнего спроса со стороны обуреваемых кризисом развитых стран, Китай принял двенадцатый 5-летний план внедрения потребления, в рамках которого излагается мощная стратегия перебалансировки, которая должна подстегнуть рост на несколько десятков лет вперёд.

Монголия и Северная Корея смотрят на Россию

Posted by admin | Сегодня в мире | Пятница 31 Август 2012 4:21

Источник перевод для mixednews – antilopa

Монголией и Северной Кореей Россия рассматривается так же благосклонно, как США некоторыми их южноазиатскими партнёрами. При этом Монголия и особенно Северная Корея предоставляют России возможность повысить свою долю в предприятиях северо-восточной Азии.

Несмотря на распад Советского Союза и относительное невнимание со стороны Кремля в 1990-х, Улан-Батор и Пхеньян никогда не оставляли попыток возобновить отношения с Россией. Высокопоставленные политические и военные чиновники не прекращали своих визитов для продвижения политических, экономических и культурных связей с Москвой.

Положительный ответ появился спустя десятилетие. Визит президента Владимира Путина в Монголию и Северную Корею продемонстрировал новый взгляд Кремля на бывших союзников, чьи промышленные объекты и предприятия были построены с участием Советов.

Договоры о взаимопомощи с Россией были заменены на договоры о добрососедских отношениях, с Монголией в 1993 году и с Северной Кореей в 2001 году. А вопрос о долге в 11 миллиардов долларов, накопленном за советское время, был решён благоприятно в 2003 году для Монголии и в 2012 году для Северной Кореи.

В результате Россия, по-видимому, обеспечила свою долю в ключевых проектах развития инфраструктуры. В Северной Корее Россия будет инвестировать в Транскорейскую железную дорогу, газопровод, особые экономические зоны и образование. В Монголии –  в Трансмонгольскую магистраль, её расширение,  а также в добычу урана и алюминия.

Экономическое сотрудничество с Монголией и Северной Кореей будет играть важную роль в плане Путина по развитию оставленных на долгое время без внимания Сибири и Дальнего Востока и закреплению за собой китайского и восточноазиатского рынка для экспорта полезных ископаемых.

Для сотрудничества Монголии и Северной Кореи с Россией существует три причины. Первая – все три страны опасаются китайской демографической экспансии. Северная Корея и Монголия всегда внимательно следили за числом китайских граждан в своих странах. Обе страны выслали значительное количество китайцев во времена Культурной революции и пристально следили за оставшимися.

Монголия ещё более уязвима, чем две другие страны, из-за малой численности населения – всего 2,8 млн. человек, это даже меньше числа этнических монголов в Китае. Даже в советское время, когда обе страны охотно принимали советских граждан, большинство россиян воспринимали Монголию и Северную Корею как чуждую землю, культуру и цивилизацию и не имели намерения там осесть. Китайцы же, по всей видимости, имели другой образ мыслей и действий.

Монголия, Северная Корея и Российский Дальний Восток рассматриваются как самые неразвитые и оттеснённые на обочину части Юго-Восточной Азии, несмотря на обилие полезных ископаемых. В противоположность им, Китай, Япония и Южная Корея рассматриваются как центры экономической мощи. Хотя Монголия и Северная Корея имеют самые обширные месторождения полезных ископаемых, обе страны испытывают недостаток топлива и природного газа; следовательно, им крайне необходим давно обсуждаемый газопровод из Сибири и Северной Кореи. Россия является единственным путём для Монголии и Северной Кореи достичь Евразийских рынков и импортировать топливо и технологии. Хотя имеются различные объяснения нежелания Северной Кореи последовать китайскому рецепту экономических реформ, Северная Корея, как и Монголия, избегает растущей зависимости от китайских инвестиций, технологии и рынка. Это объясняет ориентированность Монголии на Россию в ключевых горнодобывающих и инфраструктурных проектах и принятие законов против инвестирования китайскими государственными предприятиями в стратегические секторы экономики. Аналогично, визит Ким Чен Ира в Улан-Удэ в 2011 году после его  познавательной поездки в китайские северо-восточные провинции говорит о похожем желании сближения с Россией.

Геополитические потребности трёх стран различны. Для России Северная Корея традиционно является стратегическим буфером перед США и Японией, а Монголия стремится к подобной изоляции от Китая. Партнёрство России с Северной Кореей расширяет для неё возможности в решении экономических вопросов, связанных с Южной Кореей и Японией, а с США вопросов безопасности, в частности, расширения НАТО и  противоракетная оборона. Монголия также увеличивает долю России в российско-китайских отношениях и помогает России в её отношениях с Пекином. В последние годы Россия довольно активно возобновила военную помощь Монголии. Для Монголии и Северной Кореи Россия была единственным участником политической, экономической и военной поддержки перед лицом напористого Китая. Изучение русской культуры  усиливает их некитайское самоощущение.

Наконец, в отличие от бывших коммунистических государств Центральной и Восточной Европы, Монголия и Северная Корея имеют позитивно рассматривают свои былые связи с Россией, несмотря на икоту. Обе страны создали свои государственные организации с участием России, тогда как в странах Центральной и Восточной Европы Советы разрушали подобные организации. Монголия и Северная Корея стали членами нынешней международной системы с советской поддержкой соответственно в 1961-м и 1991-м годах. В то же время обе страны желают закрепить связи с США и Японией, хотя пока это удалось только Монголии, после политических изменений в 1990-х.

Хотя участие России поощряется восточноазиатскими партнёрами, непросто найти геостратегический баланс, аналогичный стержню США в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Россия имеет возможность модернизировать свою военную мощь на Дальнем Востоке, но она не может строить сильные отношения в области безопасности с двумя странами. Любые военные действия могут подорвать отношения с ключевыми инвесторами Китая, Японии и Южной Кореи. Напористые движения также могут подтолкнуть Монголию и Северную Корею ближе к Китаю.

Как и США, Россия испытывает экономические трудности, но она остаётся наиболее доступным и понятным партнёром для монгольской и северокорейской политических элит и для общества. Оба государства будут для России экономическими воротами в Северо-Восточной Азии и стратегическим буфером в отношении конкурентов.

Страница 1 из 2912345678910...20...В конец »
Copyright © 2017 infola